Я как цыган, которому не важно, где жить (ж-л «Союзное государство» №11 (117)). Ноябрь 2016 © Дмитрий Колдун

Певец откровенно рассказал о химии и музыке в своей жизни, о детстве и детях, о первой любви и о той, что навсегда

Мы с Димой познакомились на проекте «Точь-в-точь», где я увидела его в совершенно новом образе. Причём буквально – всё-таки это шоу перевоплощений. Тщательно загримированный под Михаила Горшенёва (Горшок) из «Короля и шута», Дима с каким-то безумным драйвом выкрикивал: «Ели мясо мужики...» И чувствовал себя в этом бедламе весьма комфортно.
– Да я вырос на рок-музыке! Конечно, мне очень нравится воплощать безбашенных рокеров. – Этот комментарий как-то окончательно выбил из моей головы образ лирического героя, коим я считала Диму до сих пор.
Но и определение «безбашенного парня» тоже держалось недолго. В апреле у Димы родилась дочка Алиса. И примерно в это же время он представил новую песню «Поцелуй меня», которую посвятил своей жене Виктории. Обложкой к синглу послужил перерисованный стоп-кадр со свадебного видео певца... Во время нашей беседы я всё старалась понять, какой же он всё-таки, Колдун. И для меня он оказался очень светлым. Наверное, поэтому наш разговор получился очень личным, обо всём: о жене, о детях, доме, творчестве. И даже немножечко о колдовстве.
– Дима, я, конечно, не могу не спросить про фамилию. Она настоящая? – Да, она многим кажется странной... Дед мой Павел Калинович (представляешь, моего прадеда звали Калина Колдун!) мне рассказывал, что фамилия эта родом из Запорожья. Кто-то из наших предков был народным целителем. А поскольку таких людей всегда побаивались, то называли их колдунами... Потом уже я узнал, что у нас есть много похожих слов. Колдуны в Литве, например, – это блюдо, похожее на пельмени, а в наших широтах – драники с мясом. Не знаю, может, мои предки пельмени лепили (смеётся).
– Мистическая версия мне больше нравится. Сам веришь в такие штуки? – Боже упаси! Мне кажется, все эти «колдовские» дела – призраки, заговоры – давно уже стали развлечением, очень пропагандируемым масс-медиа. Но это не по моей части. Хотя, что греха таить, я сам пару раз участвовал в шоу про экстрасенсов...
– И это не переубедило тебя? – Абсолютно нет. Я никогда в это не верил, и возможности поверить мне не представилось. Хотя у меня был талисман. Я когда на Евровидение ездил, у меня на шее висел клык. И я себе придумал, что он там всех покусает.
– Неплохо покусал, кстати: Беларусь тогда впервые вышла в финал Евровидения. – Ну да. Но я думаю, всё это эффект плацебо.
«А МОГ БЫ ПОЙТИ НА ЗАВОД...»
– В детстве ты хотел стать врачом. Почему не посвятил себя этой профессии? – Я хотел стать хирургом или патологоанатомом. Но потом у меня серьёзно заболел отец. Я часто его навещал и видел отношение некоторых сотрудников... Не в том плане, что они как-то плохо относились... Просто мне не хотелось приобрести тот цинизм, выработанный у людей, которые каждый день сталкиваются с тяжёлыми болезнями и смертью. Я решил, что лучше выбрать профессию, где не будет столько негатива, где не придётся становиться толстокожим. И пошёл заниматься химией.
– Ты получил диплом? – Да. «Химия. Производственная деятельность». У меня была кафедра высокомолекулярных систем. Мог бы пойти на завод, изготавливал бы полимеры, трубы, бронежилеты, стёкла для самолётов, переработкой нефти мог бы заниматься.
– Когда же случился этот переворот: мол, всё, я буду заниматься музыкой? – Да не было переворота никакого. Музыка всегда была моим хобби. Я играл на гитаре. Участвовал в различных конкурсах БГУ, патриотической песни. А потом поехал на «Фабрику звёзд». Отгремела «Фабрика», закончились гастроли, и наступила тишина. Меня перестали куда-то звать, песни никто писать мне не рвался... И вот тут я, наверное, понял, что надо предпринимать какие-то осознанные действия, а не просто дрейфовать.
– Твоя карьера началась с довольно крутого разбега: победа на «Фабрике», достаточно серьёзное достижение на Евровидении. Не было головокружения от успехов? – На «Народном артисте» пришла ко мне «белочка». Помню, я стал отпускать шутки в сторону продюсерского состава, на занятия по вокалу приходил с таким выражением лица, будто я Фредди Меркьюри, а меня неясно кто пытается научить брать ноты... И меня сразу же оттуда выгнали. Я это запомнил на всю жизнь. И мне до сих пор стыдно. Но это спустило меня с небес на землю. Если посудить, все эти «телевизионные достижения» очень быстро девальвируются. То же самое сейчас происходит с «Голосом»: куча людей и имена сменяются, как слайды. Мне кажется, мне просто повезло.
– Если ты так относишься к телепроектам, почему решил участвовать в «Точь-в-точь»? – Да я туда даже не собирался. Потому что вообще не мог представить, как это – пытаться перевоплотиться в другого человека. Но мне всегда хотелось попробовать себя в какой-то актёрской истории – сыграть в кино, может быть, даже в каком-нибудь ужастике. И потом я подумал, что «Точь-в-точь» – это тот самый шанс попробовать что-то сыграть. Поначалу было страшно, а потом захватило. Тем более что мне периодически разрешали выбирать те образы, которые мне близки. А хотелось показать себя каким-то не очень приглядным. Во втором сезоне мне очень понравился «Король и шут», например. В первом – Жанна Агузарова...
«ИНОГДА ПОСТУПАЮ ВОПРЕКИ»
– О чём ты мечтаешь, когда дело касается музыки, творчества? – Я придерживаюсь точки зрения, что сейчас ты должен делать максимально то, что в твоих силах, как тот сеятель из притчи. А потом ты вырастишь то, что у тебя получилось, и будешь либо радоваться тому, что сделал, либо огорчаться. Я стараюсь быть максимально честным, делать то, что чувствую. И надеюсь, что впоследствии буду доволен. Высшая награда: если мне будет чем гордиться.
– Есть что-то, чем ты уже доволен? – Однажды я пришел к известному артисту, хотел спеть с ним дуэтом. Принёс песню, музыку я написал сам. А он сказал: «Ты не пиши музыку, у тебя не получается». На следующий год я написал две песни, которые имели определяющее значение для моего репертуара. Знаешь, я доволен тем, что какие-то вещи делаю вопреки. И если тебе говорят, что ты никто и ничего у тебя не получится, верить этому совершенно незачем.
– Чего нам от тебя ждать? – Начало карьеры любого человека, который приходит на сцену через телевидение, задаёт определённую планку. Потому что я уже поучаствовал практически во всём, в чём можно поучаствовать. Остаётся делать то, что будет соответствовать моему внутреннему миру. Из ближайшего – я хотел бы сделать большой концерт с симфоническим оркестром. За 10 лет, которые я нахожусь в свободном плавании, накопилось достаточное количество материала.
ТИХИЙ ВРЕДИТЕЛЬ
– Расскажи о своем детстве, о родителях, о семье. – В семье как таковой я никогда и не жил. Родители мои разошлись, когда мне было шесть. С жуткими скандалами и активными боевыми действиями. До рукоприкладства не доходило, но отец с дедом таскали друг друга за грудки... Папа бросался диваном. И когда я пошёл в первый класс, мама с папой уже жили отдельно, и вплоть до того, как отца не стало, они не общались. Но я нашёл в этом некоторую выгоду: мог говорить маме, что иду к отцу, а сам шёл, куда душа пожелает.
– Это тебя травмировало тогда или ты спокойно к ситуации отнёсся? – А как я мог тогда оценивать, если я не знал, как на самом деле должно быть? У меня была мама, был папа... Всё нормально. Учился я всегда хорошо, поэтому впечатления мальчишки из неблагополучной семьи не производил.
– Каким ты был ребёнком? Шаловливым или спокойным? – Мне многое сходило с рук, я был такой тихий вредитель. Мог, например, выбросить цветочные горшки в окно, но на меня никогда и не думали. И я этим пользовался, я ещё делал такие «коровьи» глаза. Книжки я никогда не любил. Полюбил их только сейчас. Предпочитал пройтись по хрестоматиям. Да и до сих пор считаю, что книги, которые задаются школьной программой, не по возрасту и не по тому интеллекту, которому они предлагаются. Я не думаю, что классики писали свои произведения для 14-летнего шалопая, который не отдаёт себе отчёт, что происходит с ним самим. Куда уж ему оценить рефлексию Раскольникова! Я сейчас, кстати, с огромным удовольствием перечитываю школьную программу. И понимаю, что тогда для меня это всё было лишь набором букв о переживаниях, которые мне совершенно чужды. Мне хорошо давались точные науки, за исключением математики. Теоретические расчёты меня не слишком привлекали.
– Чем ты увлекался, помимо учёбы? – Тяжёлой атлетикой. Я был жутко худым. У меня была бронхиальная астма, постоянная одышка... И я решил, что надо с собой что-то делать. Пришёл в секцию тяжёлой атлетики и сказал: «Буду заниматься». И я даже участвовал в составе сборной в соревнованиях по жиму лёжа на факультете. Отжимал от груди 125 килограммов. Потом появились проблемы с суставами, и тяжёлую атлетику пришлось оставить.
«ЖЕЛАНИЯ РОЖДАЮТ СТРАДАНИЯ»
– А друзей у тебя было много? Ты был общительным? – Общительным, но в близкий круг допускались немногие. Хотя я всегда был в компании. Люди, которые играют на гитаре, всегда имеют свой круг общения в подростковом возрасте.
– Тогда и девчонок у тебя наверняка было не счесть! Раз уж ты играл на гитаре... – Да ну... Не могу похвастаться какими-то большими достижениями в этой области. Самоощущения, что я такой вот первый парень на деревне, у меня не было. Я был скорее стеснительным. С девчонками у меня какая-то ерунда происходила. Первый раз я поцеловался с девочкой, которая была старше меня на три года. Помню, что её звали Лиза и она была в зелёном топике. Дело было в лагере. Она потащила меня в лес, и я всё думал, зачем она меня тащит... В лесу она меня поцеловала, и я даже не очень осознал, что это был мой первый поцелуй. Первая девочка, которая мне действительно понравилась, выбрала другого... А потом, когда мне было 16, я встретил Вику. И мы до сих пор вместе. Мы встречались десять лет. Сходились-расходились. Не нашёл я никого лучше. И Вика, наверное, не нашла. И однажды мы решили, что раз мы так долго были вместе, то будем ещё дольше.
– Твоя семья больше похожа на обычную, традиционную? – Наверное, нет. Просто какое-то непонятно что, и я в этом живу, и мне это нравится. Нет чётких графиков, всё очень размыто, всё постоянно меняется. Броуновское движение... Мне не столько важны порядки и традиции. Важно, чтобы были все здоровы.
– Как тебя изменило появление детей? – Наверное, я стал ещё более сентиментальным. Стал задумываться о старости. С появлением дочки стал более нежным.
– Отношение к дочке и сыну – это разное? – Я стараюсь общаться с детьми на равных. С сыном особенно, он же мужчина (улыбается). Ян для своих трёх лет очень серьёзный парень. Ему всё интересно. И некоторыми вопросами он ставит меня в тупик. Алисе только несколько месяцев, но я запросто могу с ней остаться дома, сварить кашку, поменять памперс.
– Ты живёшь на две страны. Почему не переезжаешь? – Куда?
– Ну а куда тебе больше надо? – Я не могу сказать, что Минск – это мой дом. Да, я там вырос. Но не всегда у меня есть желание там оставаться. С Москвой та же история. У меня многое с ней связано, но через какое-то время здесь становится дискомфортно. Я как цыган, которому не важно, где жить, важно как. И чтобы семья была рядом.
– Но ты желаешь где-то остановиться со временем? – Да нет пока... И вообще к желаниям отношусь по-буддистски: желания рождают страдания. А я не хочу страдать.
– Ты религиозный человек? – Я не могу отнести себя ни к одной из конфессий. Но я впитываю какие-то важные принципы. Это древняя мудрость, она ценна для меня, помогает что-то понять, открыть в себе.
– У тебя мягкий характер? Или ты жёсткий человек? – Смотря в чём. Я люблю доказательства и разумные объяснения. Наверное, по этой причине я в своё время выбрал химию. Когда сведений нет, ничто не сможет меня переубедить.
– Что ты делаешь, когда с чем-то не согласен? – Я говорю, что не согласен. Мне очень запомнилась фраза Карена Кавалеряна, который написал несколько прекрасных текстов к моим песням: «С ними не надо воевать, их надо обманывать». И я не воюю. Просто делаю по-своему.
– Ты склонен к меланхолии? – Да, я иногда грущу. Часто недоволен чем-то.
– А как ты любишь веселиться? – Меня привлекают занятия, где есть движение и опасность. Рафтинг, поездки по горам-карьерам на квадроциклах...
– А о чём ты мечтаешь? – Ни о чём... «Мечта» – это странное такое слово. Слово «хочу» мне понятнее. Хотелось бы внуков увидеть. А других задач у меня пока и нет.

Беседовала Мария КОЛЫВАНОВА Фото: из личного архива певца