Не соглашусь с тем, что Дима Колдун отлит на той же фабрике, из того же вещества и в ту же литейную форму,
что и Дима Билан. О типовых мальчиках с одинаково короткой челкой и приспущенных на бедра джинсах можно
говорить в российском шоу-бизе. Белорусская экспортная промышленность, ориентированная на
нефтепереработку, металлургию и калийные удобрения, до недавних пор каждого претендента на «Евровидение»
изготавливала как ядерную бомбу: в индивидуальном порядке, с привлечением лучших умов страны. Отлитый в
России Колдун стал результатом духовной, идейной и политической эволюции белорусов.
Отличий у Димы Колдуна и Димы Билана больше, чем сходств. Билан, с его крупным носом, на поверхности
которого как будто угадываются неровности от когда-то нанесенных по нему ударов, воплощает в себе образ
дворового хулигана, романтично настроенной шпаны. Глядя в лицо Колдуна, с правильными чертами, большими
глазами, ни за что не поверишь, что он пил портвейн на лавке во дворе и, мешая людям спать, орал
«Гражданскую оборону» под аккомпанемент расстроенной гитары.
Скорее в голову приходит классическое воспитание и чтение Шиллера по вечерам. Случись Диме Билану и Диме
Колдуну жить в одном минском дворе, первый постоянно бил бы второго, уводил у него девушек вплоть до 20 лет,
когда вдруг оказывается, что размер кулаков и наличие неровностей на носу – отнюдь не самое сексуальное
в мужчине.
Впрочем, само сопоставление Билан-Колдун уместно лишь в рамках российской поп-реальности. У нас Дима
– первый «сделанный» поп-персонаж, человек, по своему значению для национального масскульта
сопоставимый с Юрием Гагариным. Мальчики и девочки, окучивавшие поле популярной музыки до Колдуна,
напоминали даже не ту Белку, которая со Стрелкой, а ту «БелКУ», которая не долетела до орбиты.
Да, Колдун был сделан на российской «Фабрике». Да, «Фабрика» наплодила десятки других молодых исполнителей,
с которыми теперь непонятно что делать. Но «Фабрика» – это простой и понятный инструмент производства
звезд, инструмент, начисто отсутствующий в Беларуси. И вот продукт технологий, работающих во всем мире,
пришел в музыкальную реальность, до сих живущую воспоминаниями о «Песнярах».
Собственно, первое, что бросается в глаза при взгляде на Колдуна в белорусских декорациях, – это то,
что он не производит впечатления белорусhttpsВ нем физиогномиhttpsки отсутствуют черты, присущие большинству
наших «звезд». Он выглядит горожанином . На нем нет налета провинциальности, он не принадлежит ни к одному
из местных культурных кланов. Он рассчитывает только на себя, во всех своих интервью подчеркивает, что
воспримет любой результат выступления на конкурсе, даже самый провальный, исключительно как итог собственной
работы (все без исключения предшественники кивали на козни: от работающего в отеле кондиционера, из-за
которого «сел» голос, до международной изоляции режима, помешавшей победе).
Колдун самоуверен, но при этом обаятелен, он ни перед кем не заискивает, не стесняется и не тушуется. Да, он
не выглядит белорусом, но при этом хотелось бы, чтобы молодые белорусы выглядели, как Дима Колдун, а не как
наши мордастенькие «зоркi».
«Фабрика», по своей сути призванная уничтожить все оригинальное в исполнителе, создать универсальный шоу-биз
персонаж, в нашем случае выступила как конструктор новой белорусской идентичности.
И, нет сомнения, это сработает. Ибо, как бы ни относились к песне Work your magic, например, белорусские
поклонники группы System of a , им нужно считаться с тем, что определенная часть девушек актуальными чертами
мужской привлекательности будет считать рост, вес, глаза и нос нашего «поп-Гагарина», а не каких-то
бородатых и кудлатых американских армян. Так происходит всегда: эталон создается экраном. Парням комплекции
Колдуна нечего было ловить в ранних 90-х, эпоху фильма «Коммандо» со Шварцем, время провинциальных ван
даммов, когда не «качался» только тот, кому девушки не были нужны вообще.
Дима Колдун уводит нас из мира Александра Солодухи, Анатолия Ярмоленко, Михаила Финберга и прочих элементов
национальной музыкальной самобытности в пространство визуальной глобализации. Белорусский подросток, одетый
и причесанный, «как Колдун», будет выглядеть точно так же, как европейский подросток, одетый и причесанный,
как Maroon 5 или Blink 182. Нос Билана, равно как и Серегу с его «Черным бумером», мы оставляем для
самоидентификации молодых россиян.
Выдвижение Колдуна, в котором нет ни российской «пришансоненности», ни компонентов «советской белорусскости»
(о, эти расшитые камзолы «Песняров», в которых до сих пор выступают некоторые наши звезды!) – куда
более убедительное свидетельство нашего движения в Европу, чем все речи политиков, вместе взятые.
Колдун – тот идеальный образ молодого белоруса, который нам предлагается теперь уже совершенно
официально, с экрана. Это не «пацан с района», провинциал в столице, говорящий самобытно, как «Ляпис
Трубецкой» («Вы говорили: «Не морщься, дружочек»/ И целовали в губы меня / Я посвящал вам поэзии строчки/ И
рисовал на мольберте коня» ), Ляпис, одетый в зеленую рубашку и оранжевый галстук. И не мрачный интеллигент
Куллинкович. При всей своей чудовищной обаятельности они одинаково странно смотрелись бы за стеклом
какого-нибудь европейского кафе, а любые их буквальные подражатели выглядели бы за границей, как известный
казахский журналист Борат. «Ляписа» и Куллинковича нет больше нигде. Колдун же – типичный товар мировой
культуриндустрии, в которую мы теперь включены.
Белорусам не остается ничего иного, как вслед за Колдуном лечь на ту самую полку мирового шопинг-мола, на
которой давным-давно лежат жители всех стран вокруг нас (по мнению писателя Виктора Пелевина, помимо тех,
кто на ней лежит, есть еще те, кто за ней стоит, и те, кто с нее покупает, но таких мало).
И после этого нашего приобщения к глобальному миру потребления останется лишь один вопрос: что это у таких
модно одетых и причесанных за самобытная фигня в стране творится?
Виктор МАРТИНОВИЧ
14.05.07
https://belgazeta.by/20070514.19/010020141