Певец Дмитрий КОЛДУН родился и вырос в Минске, там же окончил школу и Белорусский государственный университет. С успехом представлял Беларусь на Евровидении (2007 год, 6-е место), на международном фестивале искусств «Славянский базар в Витебске», регулярно принимает участие в программах белорусского радио и телевидения. Работая в Москве, помнит и гордится своими белорусскими корнями. В мае певец был в жюри полуфинала проекта «Новые голоса Беларуси», где отбирали солистов-вокалистов в Президентский оркестр Республики Беларусь. Широкую известность принесла певцу победа на «Фабрике звёзд–6», хотя ещё двумя годами ранее он запомнился зрителям участием в шоу телеканала «Россия» «Народный артист–2». Новый виток популярности Колдуна связан с тремя событиями –  выходом первого альбома, созданием собственной звукозаписывающей студии и исполнением главной роли в рок-опере Алексея Рыбникова «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты».


– Как бы вы сами поэтапно разделили свой творческий путь от начала и до сегодняшнего дня?

– Сначала это было детское и наивное творчество ради самого творчества. Я написал несколько песен, они были трогательные и очень меня радовали. Потом пришло осознание, что это может приносить не только душевный комфорт, но и уважение среди одноклассников. Меня стали приглашать на различные музыкальные конкурсы от школы. Впоследствии мы с друзьями создали свою группу, называлась она «Тяжёлый колёсный плуг». А далее совершенно неожиданно возникла «Фабрика звёзд», на которую меня, кстати, отправила мама.

– Расскажите о своём участии в рок-опере «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты». Насколько это близко вам по духу?

– Я не собирался участвовать в этой рок-опере в качестве актёра, но феноменальные способности Рыбникова убеждать людей сделали своё дело. Играть довольно сложно, но интересно. Причём сложности возникают даже за сценой, когда пробираешься через провода и аппаратуру и зачастую еле успеваешь выходить на новое действие.

Что касается самой рок-опеhttps я почувствовал httpsомную разницу между театром и простым концертным выступлением. В театре ты общаешься со зрителем не напрямую, а через призму роли. Есть ощущение стены, через которую сложно пробиться, нет чувства зала. Но это, скорее всего, из-за того, что я никогда не учился актёрскому мастерству и, возможно, просто не знаю его азов. А вот когда я, певец Дмитрий Колдун, выступаю с группой, то люди чувствуют и видят моё творчество. Участие в рок-опере для меня своего рода эксперимент. Началось-то всё просто с записи партий главного героя для последующего выпуска диска, а закончилось моим актёрским опытом.

– Так что же такое для вас театр?

– В моём понимании театр – это ежедневный безостановочный творческий процесс огромного количества людей. Ведь мы практически не задумываемся о труде костюмеров, гримёров, осветителей и всех тех, кто остаётся за сценой. Мы наблюдаем только итог этой совместной работы. У меня было такое ощущение, будто мы действуем как единый живой организм. Это удивительно!

– Как вы относитесь к глобализации музыкального искусства, приведению его к единому мировому стандарту? Ведь у каждой культуры есть этнонациональная специфика, которая теряется в этом процессе, музыка превращается в некую шумовую волну…

– Наверное, стоит начать с того, что первостепенную роль в музыке играет мода. В 70-е популярен был рок-н-ролл, в 80-е – диско. Сейчас, безусловно, с развитием телевидения и интернета все музыку друг у друга «заимствуют», ноты стали заканчиваться, мелодии приобретают единое звучание, и каждой песне можно найти аналог.

Возьмём, например, рок, музыку разрушения. Она делает массы управляемыми. На недавнем концерте группы «Slipknot» я сам видел и ощущал, как любая команда, идущая со сцены, тут же подхватывалась и выполнялась безоговорочно. Люди превращались в огромную управляемую толпу. Чем не акт порабощения, причём сознательного?

Но мой рок позитивный. У нас принято считать, что если электрогитара включается в розетку, то это уже рок, если делается чуть громче звук – это уже хард-рок. Я искал единомышленников для создания той музыки, которая интересна мне, и, на своё счастье, нашёл. В недавно вышедшем моём первом диске совсем иные и музыка, и песни. Мне бы очень хотелось, чтобы в них была этнонациональная окраска.

– Фестиваль искусств «Славянский базар в Витебске», один из крупнейших культурологических проектов Европы, уже давно носит статус международного. Он стал уникальным проявлением единого культурного пространства, не стирая при этом этнонациональной специфики его участников. А каково ваше к нему отношение?

– Конечно, горжусь тем, что в родной Беларуси проходит такой фестиваль, всегда с радостью принимаю в нём участие, и меня невероятно тепло там принимают. Я очень люблю атмосферу «Славянского базара», сам Витебск. Фестиваль, действительно, давно вышел за пределы Беларуси и стал явлением в европейской культуре. «Славянский базар» нужно уважать хотя бы за то, что он во многом способствовал расширению границ белорусского искусства, открытию новых имён. Кстати, нередко и путь на «Евровидение» проходит через этот конкурс в Витебске.

Аглая ПЫНИНА

https://lgz.ru/article/9348/